kenigtiger

Как человек, который в самом начале своего скромного политического пути всерьёз строил планы массового убийства политических оппонентов, и который, будь такая необходимость, претворит их в жизнь не задумываясь, могу сказать следующее.

Проблема одесского случая не в том, что убили 50 человек. И даже не в том, что "их загнали в дом и сожгли так, как это делали фашисты". Еси чо, больше всего людей немецкие нацисты убили голодом и непосильным трудом. Сожженные деревни с повешенными жителями по периметру - это демонстративные акции устрашения против партизан.

Настоящая проблема в том, что эти 50 смертей - только первые в списке длинной в тысячи, если не десятки тысяч имён и фамилий. Который печальный список будет составлен в ближайший год-два-три. Маховик раскручивается, а не останавливается.

Вообще странно, что для множества людей (особенно удивляет, что даже для людей политизированных), события в Одессе оказались шоком и неожиданностью. Очнитесь, люди! Где вы были эти 20 лет? В каком мире жили?

Украинский нацизм делает то, для чего его растили все эти годы. И он только начал. На руинах разграбляемой страны выросло поколение голодных детей, которым объяснили, кто во всём виноват. Москаляка. И учителя, которые это объясняли, тоже уже поверили.

Это были не первые трупы и не последние, и не самая большая куча трупов - будет, увы, ещё больше, гораздо больше. И нет, неправ наивный пейсатель книг руками Лукьяненка, политики, "призвавшие демона нацизма в надежде воспользоваться им" и в этот раз не уйдут вместе с ним. Потому что сидят эти милые джентльмены, как и в прошлый раз, далеко от места событий.

И очень заблуждаются те, кто считает, что Россия в этом отношении сильно отличается от Украины. Пошлёт Путин армию - не пошлёт, санкции всё равно выкрутят по максимуму. И зыбкая стабильность, медленное сползание в пропасть, сменится резким ускорением. Если армию не пошлют, это будет означать, что и наш, будущий московский майдан тоже не будут разгонять "силовыми методами". И у нас поколение, выросшее примерно в таких же условиях, что и на Украине, разве что чуть побогаче, сделает то же самое. Им тоже быстренько втолкуют, кто виноват. И никто не будет умирать за Путина ровно так, как никто не пошёл умирать за Януковича. И старшее поколение активно поможет. Потому что осознание того, что "лучше уже не будет" у людей очень быстро перещёлкивается в положение "хуже некуда, так жить нельзя".

И те, кто сегодня перепощивает "УЖАС! ФАШИСТЫ! МРАЗИ!", оголодав и отчаявшись, будут аплодировать посонам, кидающим "коктейли" в ОМОН. Впрочем, у нас даже до этого может не дойти. ОМОН просто не станет этого дожидаться. Разбредётся по домам, прихватив стволы для защиты семейств.

Как говорил Папаша Мюллер в известном фильме, "Вы вот о чём подумайте".

Ну и про Славянск. Захватив ключевой логистический пункт, ополченцы стягивают на себя практически все боеспособные силы противника, давая возможность востоку Украины провести референдум. До 11-го они могут продержаться. Вопрос в том, что будет потом, после референдума. В изолированном городе нет патронного завода с запасом сырья. И эшелон боеприпасов мимо не пробегал. И людей всё меньше, и спать они хотят всё сильнее, даже если иногда удаётся чуток отдохнуть. А численно превосходящий противник имеет возможность ротации своих частей и, фактически, безлимитный боекомплект.

— Кажется, сейчас будет завершение. — Орлов застегнул китель, резко затянул ремень, вынул пистолет, щелкнул предохранителем и, засовывая его не в кобуру, а в карман галифе, сел на кровать возле Бориса, спросил с горячностью: — Надежду вышибаю, говоришь? Я вышибаю? Правильно, Ермаков. Я вытряхнул из батальона надежду сорока ракетами. Я их выпустил в белый свет, как в копейку. Где огонь? Где поддержка огнем? В ротах осталось по пятьдесят-сорок человек. Мы стянули на себя кучу немцев, мотопехоту, танки, авиацию. Надо быть остолопом, чтобы не понимать: время, время для наступления дивизии. Мы торчим в колечке шестнадцать часов. Где дивизия? С пшенкой ее съели?
— Не знаю, — ответил Борис и, опираясь о спинку кровати, встал, покосился на молчаливых связистов. — Выход один: ждать. И связь, связь... Мы не знаем, что там с дивизией. Поэтому — ждать. Мы делаем то, что и надо делать, — оттягиваем на себя силы. Иначе зачем мы здесь?
Орлов рассмеялся.
— Я шестнадцать часов говорю об этом солдатам. Говорю и... уже не верю себе! Еще час — и от батальона не остается ни человека! Полсуток думают: начинать наступление или не начинать? Утром я поймал по рации полк. На три секунды поймал! Ни дьявола не принимала эта фукалка — леса мешают, и вдруг поймал. Два слова поймал: "Держаться, держаться!" Но сколько прошло времени! Там знают, сколько может продержаться один-единственный батальон?